Анастасия Виланова
О …
Рассказ
Я люблю его уже много лет. Неистово, преданно, но, увы, почти безответно.
Мы познакомились ещё в школе, в старших классах. Я тогда писала контрольную и никак не могла решить сложную задачу и, каюсь, уже хотела воспользоваться шпаргалкой, как вдруг его острый ум пришёл мне на помощь. С этого момента всё и закрутилось.
Мы начали дружить. Ходили вместе на танцы — учили вальс и румбу. Всё бы ничего, если бы не добавили новое направление — степ. У него, как ни странно, отлично получалось, а я то и дело сбивалась с ритма. Помню, так и хотелось убежать подальше от своих же долговязых ног. Ещё мы вместе ходили гулять, иногда провожали закат, сидя в обнимку на зелёной траве и упоённо впиваясь глазами в розовое небо.
А потом связь между нами прервалась.
Мы не общались, казалось, целую вечность. За это время я успела покрасить волосы, окончить институт с противной тройкой по информатике, нагло въевшейся в зелёно-фиолетовый лист долгожданного диплома, провалить собеседование при приёме на работу, завести собаку — хоть что-то приятное, но в общем-то мне было скучно, безрадостно и одиноко. Тогда я твёрдо решила его найти.
Где я только не искала. В театрах, музеях, галереях, библиотеках, на спортивных площадках и даже в бассейне. Я ездила в другие города. Да что там, я ездила в другие страны! Лишь бы найти его…
Порой это напоминало игру в прятки. Только у каждого из нас были неизменные роли, и так уж сложилось: роль сыщика априори доставалась мне.
Однажды мне наконец посчастливилось вновь с ним встретиться.
Его облик практически не изменился, разве что приобрёл ещё больший шарм и обаяние. Собственно, таким я его себе и представляла. Широкие плечи, энергия, стать, а глаза — чистое озеро. Светлые кучерявые волосы (так и хочется украсть парочку), аккуратный нос и самодовольная, но приветливая улыбка.
Мы снова стали встречаться.
Однажды я встала на горные лыжи — это, кстати, было его желание. Безумно волновалась! Но мне тогда очень помогла его поддержка. Я смотрела в эти прекрасные глаза, и голос напротив ласково шептал: «Ничего не бойся. Я с тобой!» Но как только я, безудержная и смелая, покатилась вниз, страх вцепился в меня острыми когтями и поволок кубарем по заснеженным склонам, а вот его образ исчез… Растаял. Как где-то в этом самом снегу, куда я плюхнулась окровавленным носом, беззвучно растаяли мои надежды и мечты.
Конечно, я обиделась.
Наверняка вам знакомо, каково это — получить плевок в лицо от того, кого любишь. Ещё долго я не могла прийти в себя, злилась, не хотела общаться, кричала: чтобы духу его здесь не было. Вдобавок к испорченному настроению я получила закрытый перелом, комплект ссадин и пакет синяков. Так что не особо люблю вспоминать эту историю.
Спустя какое-то время его бесстыжие глаза вновь появились в моей жизни. Я тогда сидела за пианино: пялилась в ноты, пытаясь не запутаться в постоянно мелькающих знаках альтерации, и старательно клацала подушечками пальцев по чёрно-белым клавишам. Но, видимо, я плохо играла. Так как после парочки исполненных мною аккордов его и след простыл.
И так всегда: вроде стоит рядом, а потом, не проронив ни звука, уходит, оставив за собой лишь лёгкий шлейф приятного парфюма.
Иногда беглец всё же сам даёт о себе знать. То ли совесть мучает, то ли вовсе тайная в меня влюблённость покоя не даёт.
Сейчас «его величество» часто любит приходить в гости, когда я готовлю. Ему нравится за мной наблюдать, жадно вдыхать любопытным носом аппетитные ароматы, вёртко снующие по кухне, но ещё больше — есть! Его любимое блюдо — лазанья, а ещё ему по вкусу борщ со сметаной. Но в особенности его радует что-нибудь новенькое, приготовленное впервые.
Был и забавный случай. Я тогда всерьёз решила стать писателем. Обзавелась необходимой литературой, прошерстила интернет от А до Я, обменивала сон на пару-тройку шатких, ещё неокрепших предложений, отказывалась от веселья, отдыха, развлечений. В общем, всё как полагается. Но, признаюсь, больше всего мне помогало именно его присутствие. Я бы даже сказала, что благодаря ему и рождались все мои тексты. И вот однажды, подойдя к компьютеру, я обнаружила, что очередные написанные мною строки исчезли! Логично было бы сослаться на неполадки в работе компьютера, но я предпочла думать, что это сами буквы решили удрать — сгонять в отпуск. А самое обидное, что в столь отчаянный момент я как никогда нуждалась в его сильном плече, но его вместе со сбежавшими строками как ветром сдуло. Что это, если не предательство?
Но стоит ему появиться вновь, как я полностью утопаю в его объятиях… И понимаю, что готова простить ему всё! Рядом с ним я расцветаю, а на душе становится уютно и радостно: будто кусочек спокойного ясного неба после яростной грозы опускается мне на грудь.
Я открываю глаза и вижу его…
Вдохновение.
Внезапное, трепетное, едва уловимое.
ВдохНовение.
Вдох…
И вот, я — новая: окрылённая, готовая творить и сворачивать горы!
И в очередной раз вступают в бой за право быть первыми: лыжи, книги, борщ, лазанья… Ах да! Ещё добавились: теннис, йога, вязание и шахматы.
Ладно, пока оно в очередной раз не сбежало, пойду займусь чем-нибудь из вышеупомянутого.
Подруги
Рассказ
— У нас там все будут! — охотно делится Лиза. — Вообще все! Прикинь? Дианка с Костей придут, Лена с Ромкой — он, кстати, ей предложение сделал, — Лиза мечтательно закатывает глаза и улыбается кокетливой улыбкой, — Кира, Наташка, Тёма...
Лиза радостно перечисляет своих друзей и по совместительству наших бывших однокурсников.
Я робко сижу на стуле, обхватив холодными руками горячую кружку с чаем.
— А ты? — спрашивает меня Лиза. — Ты где будешь отмечать Новый год?
С Лизой мы дружим с первого курса института, который окончили в этом году. Лиза яркая, весёлая и красивая. Таких любят все. Поэтому у Лизы много друзей. А что касается меня, то я неяркая, невесёлая и — эх!.. — некрасивая. Так, по крайней мере, считает Егор — мой бывший однокурсник и, конечно, Лизин друг, потому что с Лизой дружат все.
Ко мне летом на вручение диплома приезжала семья из родного Новосибирска. Так Егор тогда ко мне подошёл и сказал: «Ты посмотри, как получается... Бабушка у тебя красивая, мама красивая, сестра красивая... Как же так осечка-то вышла?» А после, окинув меня надменным взглядом, развернулся и пошёл веселиться дальше.
— Я... Да я... Наверное, дома... Сама, — почему-то очень тихо отвечаю я Лизе и неловко съёживаюсь.
Лиза молчит. Положив вытянутые ноги на стул, она небрежно опирается спиной о стену и впивается глазами в телефон. Наверное, не слышит, думаю я.
— Да, буду дома, — чуть смелее и громче повторяю я.
Но Лиза всё равно не реагирует. Она очень сосредоточена. У неё важная переписка. Ей не до глупостей.
Я жду. Жду и знаю, что Лиза обязательно это произнесёт. Она ведь моя подруга. Тем более Лиза в курсе, что я живу одна — снимаю маленькую квартирку на окраине Москвы, — поэтому она точно это скажет. Сейчас только сообщение важное допишет...
Наконец Лиза отрывает взгляд от телефона.
— Понятно... — говорит она огорчённо, но в то же время вскользь.
Я чувствую, как внутри меня что-то рушится. Схлопывается, точно карточный домик. Как если бы душа состояла из множества мелких костей и они вмиг бы сломались, рассыпавшись на тысячи бисерных кусочков...
Я делаю глоток чая и улыбаюсь, умело скрывая под кожей последствия от острого, словно пуля, «понятно».
— Спасибо, — говорю я Лизе, собираясь уходить. — Чай был очень вкусным!
— Не за что, тебе спасибо за торт! — отвечает мне Лиза. — Забегай после новогодних праздников!
Я надеваю куртку, шапку и прощаюсь с Лизой.
— Да ладно? Круто вообще! Отличная идея! — отвечает на телефонный звонок Лиза и, не глядя на меня, машет рукой. Захлопывает дверь.
Я нажимаю кнопку лифта и запрещаю себе плакать. Погружаюсь в мысли о том, как буду справлять Новый год...
Разговор
Рассказ
— А что это у вас такое на лице?
Пациент поднял глаза. Врач медленными шагами направился к нему, внимательно всматриваясь в немолодое бугристое лицо.
— Ну-ка, покажите-ка! — Варфоломей Казимирович поднёс ладонь к щеке больного и вдумчиво осмотрел. — Матерь божья… — спохватился он. — Это ж у вас не что иное, как невежество и неуважение к старшим! Да-да! Вот эта глубокая вычурная морщина — это оно и есть.
Пациент приложил пальцы к лицу, осторожно нащупал ямку и замер.
— Выходит, в молодости вы часто грубили своим старшим товарищам и совершали опрометчивые поступки. Вот она вам сейчас и вылезла, эта морщина. Шах и мат, как говорится! — подытожил доктор, разводя руками.
— А вот эта ужаснейшая проплешина? Знаете ли вы, откуда она взялась?
Больной сконфузился. Его рука резко взметнулась вверх, но, едва коснувшись лысой макушки, разочарованно опустилась.
— Молчите… А я знаю! — Варфоломей Казимирович довольно потёр руки. — Я учился в Институте Морщин и Прочих Дефектов. И по всем предметам, включая анатомию, имел пятёрки, — гордо заявил он и поднял указательный палец вверх. — Вот, к примеру, ваше обвисшее веко указывает на то, что вы часто в жизни унывали. А уныние — это грех, — строго сказал врач и икнул.
Пациент совсем сник.
— Не позволите ли напоследок послушать ваше сердечко? — Доктор взял в руки висящий на шее стетоскоп. — Там наверняка обнаружатся неясные шумы. Это всё потому, что вы очень любите жа-а-ареное! Хе-хе-хе, картошечку же жареную с масличком любите, ась? Знаю. Вкусно. Здесь я с вами спорить не буду!
Варфоломей Казимирович ещё какое-то время в полном одиночестве стоял в кабинете, затем отошёл от зеркала и тихо заплакал…