Павел Сурнов

Павел Сурнов

Живёт в Мурманске

Слесарь предприятия "Атомфлот"

Рекомендован к участию в финальных семинарах "Осиянного слова" на VII форуме 2017 года и VIII форуме 2018 года

Лауреат XIV форума "Осиянное слово" 2017 года

Дипломант XV форума "Осиянное слово" 2018 года

Сведения об участнике приведены на ноябрь 2018 года

***

Твоя жизнь потому скверная,
потому что она половая.
Ни дивана, ни кровати нетути
на полу без ковра засыпаешь.
Ночью слышишь голос родителей
о том, как стены-косточки,
родители, дескать, такое видели
обрастают мебельной дОсточкой.
«Мебель, мебель», – кружИтся мебель.
«Утварь, утварь», – шепчешь заполночь.
«Ну, и тварь же ты. КрЕдит, крЕдит», –
клоп ворчал: «Опять тобой завтракать».
Ну, а ты, конечно, ворочался,
ленивых укусов не чувствуя,
ночь смотрела в окно звездной тысячей,
прослезились глаза: «Буду я…
…буду я болеть, сиротинушки,
махонькие насекомые,
чтоб человек перед сном ни спиртинушки,
чтобы кровь потекла здоровая».
И так далее кометами плакала,
сгоряча млечный путь поразлила,
ночь-вселенная кричала знаками,
ну а ты всё проспал,
чудила.

***

«Я с ней», – говоришь ты.
Но когда тебе стало что-то ясно?
В какой момент этих твоих «с ней»?
Когда в последний раз ты видел этих «с ней»,
наверное, снов, пусть будут сны,
когда ты с ней?
Кругом бесконечный Дисней –
мультфильм, ставший реальностью:
уснувшая рядом с тобой
шепчет: «Я с ним».
Отныне называй её так:
«принцесса Ясним» –
имя такое теперь у неё.
« «Тысяча и одна ночь» вышла из меня,
из меня шла до тебя…
неспешно из меня…».
Однажды ты скажешь:
«Из меня с ней вылазят только сказки», –
тогда
кто-то более умный, чем ты, внутри тебя
махнет рукой и произнесет:
«Концовка – всегда дрянь
при таких раскладах».

***

Такой настрой в моей душе:
светло, легко, пофигистично.
Я охладел к баталиям и стычкам
и не гоняю в прошлом вшей.
Мутирует родной язык, мутирует эпоха,
я отрываю от былых талантов крохи –
я только это ремесло,
пожалуй, что постиг.
Я слишком мал, и от того внутри
светло, легко, пофигистично,
мой рынок сверхидей, увы, вторичка,
я забываю шарм реклам,
который шепчет мне о перспективах,
я далеко не так наивен,
чтоб почивать на лаврах,
севши на стакан.
Мой взгляд теперь
пофигистичный, светлый.
Отныне полностью.
Конкретно.
Мой современник,
           ты был прав:
                         работа,
пожалуй, лучшее спасенье идиота,
что в ритмах,
                рифмах,
                     утонув,
                                      не утопал…
когда я правлю текст,
                          поэзия смиряет свой оскал
         волна уходит,
                    выпрямляя
                                океан.

***

Шкаф. Стол. Стулья.
Скрип. Всхлип. Буря.
Не плескай меня на пол,
погружай в меня сахар
и мешай кофейком в чашке,
позабудь разговор вчерашний.
Раз. Два. Выход.
Три. Раз. Тихо.
Занавеска. Прогулка тенью.
Замереть за окном растьеньем,
И стоять, поглощая влагу.
Мне ничего не надо.
Наливаюсь рябиной красной,
За окном фонарь гаснет.
Пять. Шесть. Утро.
Быть. Стыть. Курва.

***

Ты – признак тишины.
                 идеал счастья,
способного оставить меня бессловесным.
Приди посмотреть на меня,
привыкшего смотреть в окна
                            на другие окна,
                             остывающие в ночи.
Я вижу соседние дома –
     тлеющие головешки,
                затухающие угли
                дневного пламени.
Приди посмотреть на меня.
Когда придешь – принеси халат,
некоторые шрамы
            уродуют даже мужчину.
Если поэзия – эксгибиционизм,
я закроюсь в мягкое теплое нечто,
спрятав жесткое грубое –
    каналы и кратеры,
               высеченные на моем теле
                    страхом.
Каждое мое слово –
кислота
 в желающих прикоснуться.
Каждое действие –
игла,
 держащая наблюдателей на расстоянии.
Приди посмотреть на меня
и веди сквозь сумрак леса
                                        в поля,
                                         где грязь искрящихся вывесок
                                                            не закрывает звезды.
Чтобы я научился заново плакать
                                          в тишине
                                          беззвучно,
                                      не нарушая песню травы,
                                   подхваченную клекотом ночной птицы.
Чтобы я вспомнил
запах разнотравья,
      перекрывающего
         перегар синтетических будней
и металлический привкус выходных,
проведенных у разбитой машины.
Приди посмотреть на меня.
Земную жизнь пройдя до половины,
                                   я требую,
                                       чтоб на меня
                                            хоть кто-нибудь
                                                  по-настоящему
                                                                   посмотрел.

Copyright © 2018 Павел Сурнов
Стихи публикуются в авторской редакции