Капитан Грэй

форум-фестиваль поэтической песни и литературы малых форм

Владимир Белошеев

Владимир Белошеев

Живёт Мурманске

Отмечен ведущими творческих мастерских на VII форуме 2017 года

Дипломант XIV форума "Осиянное слово" 2017 года

Сведения об участнике приведены на ноябрь 2017 года

Актер

(фрагмент)

Часть 3
Все к столу

Я проснулся от чувства голода, которое трясло меня за живот, требуя немедленно обратить на него внимание. Я даже успел забыть про то, что (страшно сказать) меня госпитализировали. Я открыл глаза. Пошевелился на кровати из стороны в сторону. Она непривычно мягкая, отчего тело немного затекло.

- А, гляди, он проснулся, - сказал кто-то из пациентов, что лежали со мной по соседству. Я не знал, что можно ответить, да и обращался ли тот кто-то ко мне. Все-таки я что-то буркнул в ответ, вроде:

- ..Мда..а..мм..

- Вот бы сейчас, как тогда, - продолжал, обращаясь к кому-то, загадочный кто-то из моей палаты. Я решил не поддерживать завязанный не мною диалог сомнительного содержания, встал с кровати огляделся и потянулся.

В палате вдоль стены стояли три кровати – как здесь говорят – больничные койки. На койке той, что ближе к двери лежал молодой человек на вид лет тридцати – тридцати пяти, небритый, как мне показалось, хамской наружности, что выражалось его позой и чертами лица, и в спортивном костюме. На койке, находящейся посередине, лежал пожилой мужчина. Был ли он в спортивном костюме, я не заметил, так как простыней он укрылся до подбородка, отчего виднелась лишь его голова.

На меня пациенты не обратили внимания, но я поинтересовался:

- А время поесть уже прошло?

- Выйди, мля, да спроси у дежурной медсестры, может, чо и осталось тебе, мля, - раскачивая головой из стороны в сторону выдал тот, что походил на хама, видимо я не ошибся.

- А куда, собственно говоря, выйти, и как найти эту дежурную? – уточнил я.

- Ну не в космос же, мля. В коридоре она, завсегдатая.

Я с пониманием покачал головой, оценив подшучивания, и вышел из палаты, шоркая о линолеум, коим застелен пол, больничными тапочками. Как я понял, в палате не так светло, как казалось, поскольку свет ламп коридора на доли секунд ослепил меня. Я стоял в нерешительности, моргая глазами и подпирая стену рукой.

- Что моргаешь, как филин, иди в палату, - по властным ноткам голоса я понял, что со мной разговаривает та самая дежурная медсестра. Я проморгался и рассмотрел ее. Она – небольшого роста хрупкая телосложением женщина стояла за стойкой, схожей со стойкой администратора в гостинице, одной рукой заполняла какие-то документы, другой крутила надкусанное яблоко, между щекой и плечом ее была зажата телефонная трубка, в которую она уверенно кивала, глядя при этом на меня очень строго.

- А вы знаете, что один из древнеримских диктаторов мог делать несколько дел одновременно? – попытался завязать разговор я.

- А вы знаете, что тот самый диктатор сказал за некоторое время до совершенного на него покушения? – вопрос из биографии поставил меня в тупик:

- Нет, - ответил я.

- Он сказал: «Лучше один раз умереть, чем постоянно ожидать смерти». А тебе чего собственно?

Меня дико напугал не столько факт знания биографии Цезаря дежурной медсестрой, сколько само слово смерть. За стенами и в стенах больницы оно звучит по-разному, равно, как влияет на его значение и то, кем оно произносится. Сказанное устами врача, оно способно вызвать, как обморок, так и само себя я полагаю. Мурашки, бегающие по моей спине, однако позволили мне договорить:

- Мне бы поесть.

- Новенький?

- Новенький.

- Прямо по коридору, вторая дверь слева, после поворота направо.

И я зашагал по коридору навстречу ни то обеду, ни то ужину. В коридоре не многолюдно, видимо дежурной хорошо удавалось разогнать всех по палатам. Из тех, что встретились мне, большинство были одеты в спортивные костюмы.

- Видимо в больнице у людей обостряется любовь к спорту, чтоб впоследствии не болеть, и вновь не вернуться сюда, - подытожил я.

Столовая оказалась небольшим квадратных размеров помещением. За столами сидели несколько по виду больных, по аппетиту выздоравливающих. Я подошел к окошку:

- Мне бы поесть.

- Фамилия..

Я представился и получил выписанную мне Анатолием Андреевичем порцию – тарелка с серой массой - видимо кашей, хлеб, чай:

- Не плохо для затравки, - прокомментировал я.

- Нет добавки, - донеслось из окошка.

- Я собственно не совсем это имел в виду, - но за окошком меня никто не слушал и я уселся за свободный стол. Каша оказалась на удивление вкусной, а чай холодным. Возвращался я в палату все с тем же чувством голода, с которым и покидал ее. Подходя к своей двери, меня окликнула дежурная:

- К вам сейчас врач зайдет, никуда не уходите.

- Анатолий Андреевич уже вернулся? Обязательно дождусь, - обрадовался я.

- Я сказала врач, - поставила точку в разговоре дежурная.

В палате пациенты лежали на своих кроватях, не отводя глаз от телевизора, что стоял на тумбочке у стены напротив. Я присел на свою кровать:

- Дрюня, - обратился ко мне хамоватый, - Я здесь уже вторую неделю, или третью, мля, их не разобрать.

Я представился и вопросительно посмотрел на третьего, ожидая его имени, но тот не отреагировал, продолжая смотреть в телевизор. Вот так люди становятся рабами, добровольно отдавая всего себя, свою волю не пойми куда, кому и зачем.

- Не особо он разговорчив, мля. Я зову его Идритыч. Он на это хоть как-то реагирует, - услышав непонятное «Идритыч», третий сморщился, хотя вполне вероятно он сморщился оттого, что телепередачу, которую он смотрел, прервала реклама. Третий встал с кровати и вышел в коридор. Только сейчас я заметил, что на нем так же спортивный костюм. Это подтвердило мою теорию об особой любви к спорту среди больных.

- Мля, во он нудный. Представь скока я тут времени и вот с этим, - указал Дрюня головой вслед Идритычу, - разве поговоришь?

Я покачал головой, понимая, что сам не являюсь особо-то разговорчивым, что непременно в ближайшем будущем разочарует моего нового знакомого Дрюню. Однако меня не мог не радовать тот факт, что я уже представился ему и Идритычем звать меня здесь не станут.

В палату зашел мужчина в белом халате, видимо врач, о котором говорила дежурная. Подойдя к моей кровати и присев на край, он заговорил:

- Добренько.

- Здравствуйте, доктор, - сказал я привставая.

- Лежите, лежите, - доктор ловко одернул к себе мою руку. Не успел я среагировать, как он уже измерял давление, высчитывал пульс. Я было что-то хотел спросить, как он, сунув мне в рот металлическую пластину, стал рассматривать ротовую полость, своей рукой выводя мой подбородок так, чтоб попасть под свет ламп дневного освещения.

Дрюня смотрел на нас с умилением:

- Док, а меня когда выпишут?

- Дрюня, тебе еще лечиться и лечиться и, если повезет, выпишем… - добренько, как ни есть, выждал паузу доктор, продолжая - … или еще полечим и не выпишем.

- Мля, я вас понял, док.

- Как вы себя чувствуете? - наконец обратился ко мне врач.

- Вроде нормально, - ответил я, а Дрюня ухмыльнулся, что не могло меня не стеснить, - А где Анатолий Андреевич, вы не подскажите?

- Анатолий Андреевич на операции. Он предупредил, как только у него появится свободная минутка, обязательно встретится с вами.

- Знаете, доктор, я не совсем понимаю, что здесь делаю. Вчера, точнее сегодня ночью, мне позвонил Анатолий Андреевич и попросил утром прийти к нему. Я полагал, что он сообщит результаты моего обследования, которое проходил ранее, - стал объяснять я врачу, но он перебил меня:

- Да не волнуйтесь вы. Добренько всё будет. Вот сейчас укольчик сделают, потом таблеточки выпьем, и все пойдет чередом, - врач вставил мне под руку градусник и обратился к Дрюне:

- Вы с …дритычем решите, кто оставит на время эту палату и переедет на верхний этаж, - как и говорил Дрюня, отчество третьего разобрать невозможно, - Срочно нужна койка в вашей палате для одного пациента. Как он на поправку пойдет, вернем его наверх. В общем, решайте, - окончил врач и вышел из палаты.

- Познакомься, мля, это Добрый, здесь так его все зовут, «за глаза» конечно. Значит, по блату в больничку загремел, да? – ухмыляясь, говорил Дрюня.

- Анатолий Андреевич мой хороший знакомый, но о госпитализации я его не просил. Собственно, какая вам разница.

- Да не кипятись ты так, мля, я ж тут тоже тебе не от армии «кошу». У меня знаешь, какой диагноз. Я тебе даже сказать не смогу, потому как запомнить его тяжело.

- Звучит прискорбно, - сочувствующе отозвался я.

- Ясень-красень прискорбно, а они, - Дрюня кивнул в сторону коридора и пульта дежурной медсестры, - Лечись, Дрюня. Дрюня ты должен лечиться. Зануды, одним словом.

В палату вернулся Идтритыч, на которого Дрюня сразу же перевел разговор:

- Не повезло тебе, Идритыч, не только с отчеством, - Идтритыч вновь нахмурился, а Дрю продолжал, - Добрый заходил, сказал, что место твоё кому-то из тяжёлых надо, сказал тебе свернуть простынку и перебираться на верхний этаж. Ничего не поделаешь, мля, вся власть у них в руках. Мы для них – пешки, - философские ноты играли на лице Дрюни, и ему это шло.

- Но там же пациентов в палатах полно, и телевизора нет, и гальюн на этаже сломан, - по глазам и голосу Идритыча нельзя не заметить, как сильно он расстроился. Уныло покачивая головой, Идритыч смахнул с прикроватной тумбочки личные вещи на простынь, которую стал сворачивать в узелок.

В палату вернулся Добрый:

- …дритыч, - я вновь не смог расслышать отчество, - Значит, уже определились. Простынь можете оставить, вам там застелют, а здесь уберет дежурная медсестра.

Дрюня напряженно смотрел в мою сторону. Подмигивая мне, он молил, чтоб я не выдал его хитрость Доброму. Не имея настроения и желания участвовать в больничных интригах, я промолчал, не считая свой поступок зазорным, отметив находчивость Дрюни.

Идртиыч собрал свои вещи и вышел из палаты вслед за Добрым.

- А ты молодца, - хвалил меня Дрюня, - С тобой и в разведку можно. Главное шило на мыло не выменять, это я про того в тяжелом состоянии, которого нам на Идритыча заменят. Ничего скоро по новому заживем, - Дрюня искренне радовался переезду Идритыча.

В палату зашла дежурная медсестра:

- Ага, изжил-таки мужика, - обратилась она к Дрюне, сворачивая постельное белье с освободившегося места.

- Ничего не поделаешь, мля, «сэ ля ви», - гордо ответил Дрю.

Заправляя свежее постельное белье одной рукой, второй, в привычной для себя манере, дежурная выхватила у меня градусник, взглянула на него, встряхнула им. Закончив, она вышла в коридор. Через некоторое время в палату привезли новенького. Он лежал на какой-то тележке – то есть кровати с колесиками. Он был голый - сразу бросилось в глаза отсутствие спортивного костюма. Из его тела торчало множество трубочек, была капельница. Мужчина находился в сознании. Его переложили на кровать Идритыча и укрыли простыней. Одна из медсестер обратилась ко мне:

- А вот сейчас укольчик, - и я, жмуря глаза, перенёс это не совсем приятное мероприятие.

Когда в палате остались только мы втроем, Дрюня обратился к новому:

- Эй, брат, мля. Тебе бы на себя со стороны посмотреть. Ты как ёж прям, тока весь в трубках, - новенький, молча, смотрел в потолок, - А, я понял, ты ещё в наркозе. Лан, потом поговорим, - и Дрюня уставился в телевизор.

В этот день дежурная отвела меня на ряд непонятных процедур. Меня просвечивали невидимыми лучами, прислоняли ко мне какие-то предметы, просто беседовали со мной, давали различные препараты. Перед сном со мной случилось еще раз - «а вот сейчас укольчик».

февраль – 25.04.2011, 27.04.2012

Copyright © 2011 - 2017, Владимир Белошеев
Фрагмент публикуется в авторской редакции

Copyright © 2017 Форум-фестиваль "Капитан Грэй"
Copyright © 2011 Елена Волосникова и Елена Фомина, логотип
Copyright © 2017 Елена Коваленко, фото
Сайт изготовлен с использованием Notepad++  Мурманская областная общественная молодёжная организация "Крылья"  Митерия (ресторан) "Мама на Даче"  Хостинг от R01.RU